Make your own free website on Tripod.com
Итак, еще одна попытка что-то дополнить и рассказать.
Две предыдущие закончились ничем, сайт продолжает пребывать в состоянии ни жив, ни умер. Может, так и лучше. Но всякий раз, когда я туда захожу и вижу, что каждый день с десяток чудаков его читают, я нахожу это еще более удивительным, чем свою потребность все выложить. Зачем? Кто его знает. Как та обезьяна у Мураками, выпущенная в поле из ящика, я спешу что-то сказать миру. А нафиг? - эта мысль придет чуть позже, и, скорее всего, победит. А пока я этого не знаю. Так о чем рассказать сегодня? О спонсорстве родителей, бесславно закончившемся нашей быстрой победой и бесконечными размышлениями родителей, а надо ли им в Канаду? Или об очередной моей игре в настоящую жизнь - работе программистом в одной загадочной конторе? Или скажем солидно, - о четырехлетнем опыте привыкания и адаптации. Да не было и надеюсь, не будет никакой адаптации! Живем, как жили. Живем, как хочется. И вот это, наверное,и есть смысл нашего переезда. Как ни прискорбно это признать, уезжала я не только от всеобщей неразберихи, тотального страха за мужа и девочек. Уезжала еще и от любимых друзей и родных. С ними было легко, мы все играли в общую игру под названием "так жить нельзя", и я была примерным игроком. Но жизнь-то уходила в песок. Ничего изменить там я не могла. Так что, уезжала я и от себя той - задерганной, настороженной и плывущей по течению. В Страсбурге был счастливый период узнавания другой игры, другой истории, другого языка. Здесь, в Квебеке -третий. Этот третий тайм еще не сыгран, но азарта уже поубавилось. Тут самое время рассказать, что все не так плохо.

Да и в самом деле : девочки отлично учатся на третьем курсе университета, пока им очень нравится. Старшая самозабвенно изучает билогию растений. Ботанический сад и институт растений при нем ей дом родной. Младшая учится на ветеринарном факультете, живет отдельно в городке Сант-Гиацинт, где этот единственный в Квебеке факультет ветеринарной медицины находится.

 Лирическое отступление. Сейчас любим с улыбкой вспомнить, сколько страхов было, что при огромном конкурсе и строгих правилах отбора ее не возьмут из-за несолидного возраста - 16,5 лет, в то время, как нормой являлись 19. С оценками у нее все было в порядке, запас баллов был, но было сказано, что все равно, все решается на собеседовании, где выигрывают мотивированные и зрелые люди. На собеседование шла, как на фронт записываться, подготовленная доказывать свою взрослость и зрелость, CV исправлялся и дополнялся множество раз, стажировки в ветеринарном госпитале представлены самым детальным образом, вспомнилась даже театральная студия , долженствующая показать запас коммуникабельности, необходимый ветеринару. И не напрасно: на собеседовании ей удалос увязать такие разные увлечения в монолит мотивированности и уверенности в себе. Но, по большей части, вопросы были достаточно неожиданными, например, предлагалась ситуация:

- Ваш курс готовится к экзамену. Самая нужная книга по нем исчезает из библиотеки. Все нервничают. Вы случайно узнаете, что некто умышленно ее изъял. Ваши действия?

Продолжаю о положительном. Муж четыре года работает в одной и той же компании, начальство ценит и бережет. Я два года работаю программистом в маркетинговой компании. О ней надо будет рассказать подробнее, право, она того стоит. А пока расскажу, как это было в университете.

 

Так сказать, история первая...

Итак, мой сайт заканчивается на радостной ноте поступления в Монреальский университет. Как выяснилось, он предоставляет множество вариантов программ и дипломов. Кроме трех основных ступеней высшего образования есть программы покороче, например, сертификаты, каждый из которых по продожительности - ровно треть бакалавра. Их можно тоже сделать и два и три, и скомбинировать три в один путящий диплом или два объединить с родным университетским в нечто, более приближенное к местным реалиям. Выбор пал на факультет бесконечного образования, кафедру индивидуальной учебы. Именно там можно было иметь наибольшую свободу в выборе курсов и предметов. Посовещавшись с деканом, программу я составила удивительную: модуль в микроинформатикие, модуль в химии, модуль по ISO-9000. С химией понятно - если бы я собралась искать работу в аналитической химии, то неплохо было бы как-то привести в соответствие свои семь лет работы в химическом институте и диплом физфака без единого часа химии.

Модуль в микроинформатике привлекал больше всего, уже с лета я все примеряла на себя образ программиста. Надо сказать - к ужасу моей семьи, знающей меня достаточно хорошо. Мне же все казалось, что однозначно надо браться за невозможное. А тут некий компромисс, всего 5 предметов - понравится, пойдет, так продолжим, какие наши годы!

Курс по ISO-9000, международным стандартам качества, был, как мне сейчас кажется, защитной реакцией организма на обилие вокруг меня продукции и сервиса, не прошедших никакого контроля качества.
Начинала я, конечно, с информатики. Четыре месяца пролетели быстро. Это было удивительное время. До сих пор я считаю университет Монреаля лучшим местом в городе. Так уж он устроен: на горе, и отовсюду видны его шпили. Когда выходишь из метро и перебегаешь на эскалатор, поднимающий наверх, постепенно забываешь о своих тревогах и житейской неуверенности, все остается внизу. А там, наверху тебя встретит пестрый, разношерстный, доброжелательный народ да миллион закоулков и удобных местечек, где можно и почитать, и перекусить, и поболтать, да преподаватели, старающиеся донести разумное, вечное до всех: дерзких, спящих, жующих, заинтересованных и нет студентов, да сами эти студенты,такие разные по темпераменту и такие одинаково тихие.
Но и это еще не все. Уже наступила зима, наша первая зима здесь. Я наконец увидела квебекуа, проснувшихся от летней спячки. Румянец задора одинаково красил щеки и юнцов, по ночам лихо чистящих снег на крохотных снегоуборочных машинах, и почтенных стариков, соревнующихся друг с другом, кто раньше и лучше почистит снег около своего дома.
И что совсем уж на первый взгляд незначительно - я "заценила" (словечко моих дочек) тогда, что значит не бояться. Занятия были вечерние, возвращалась я часто в одиннадцать и позже, от автобуса до нашего дома было 10 минут ходьбы, и что казалось совершенно удивительным тогда - никому не надо было меня встречать и волноваться. А все в целом давало ощущение удивительной свободы и от собственной закоснелости, и от страхов предыдущей жизни. Я помню, как радостно, но и не быстро, я расставалась с привычкой просчитывать на пустынных ночных улицах, кто из редких прохожих может задеть, нагрубить, испугать. Всякий раз я посмеивалась над собой и все больше успокаивалась. И чтобы закончить, за 4 года мне вообще ни разу не пришлось услышать ничего оскорбительного или обидного.
В общем, факультет продленного образования со своей задачей справился, вкус к экзаменам и тестам воспитал, языковую робость подлечил. И так мне понравилось снова быть отличницей, что моя соседка, 75-летняя украинка почти поверила, что я серьезный человек. Такой серьезный, что могу работать в украинском банке. "При компьютере". Я не спорила, мне такой поворот был интересен.

И с сентября начался мой украинский период или история вторая

Это вообще был поучительный для меня опыт попытки самоидентификации. До тех пор я могла считать себя и украинкой и русской с 50% правоты в обоих случаях, и ни к одной нации не принадлежать окончательно. Пассионаризм мне не угрожал до переезда в Канаду. А тут так уж вышло, что поселились мы первоначально в районе, где много украинцев. Их истории, их опыт, их взгляды России и всему русскому отводили вполне определенный, иностранный, если не сказать, вражеский смысл.

Меня поначалу забавляла их воинственность в их-то годы, но в то же время я находила ее естественной. Мне они были интересны другим - я действительно увидела, насколько они сильнее меня. Сколько воли у этих старушек, с трудом добирающихся до церкви, с букетами старческих болезней, с одиночеством, сторожащим их всю неделю, но приходящих в храм с радостными улыбками, при макияже, нарядно одетыми, в туфельках на каблуках.

Я вдруг поняла, что моя покойная добрейшая и тишайшая бабушка-украинка, если бы эмигрировала в своей молодости, бы точно такой: хоть умри, а сделай все правильно, терпи и не ропщи. Точно та же строгость к себе, работящесть, женственность. Я гордилась ими и чувствовала свое родство с ними. Однако, что-то все же смущало и подсказывало, что такой правильной и сильной мне уже не бывать никогда, так, чтобы вставать в 5 утра, готовить обед по полной программе, отправляться на работу, вечером заниматься с детьми, стирать, шить, убирать, учить язык, в 12 падать без чувств, чтобы назавтра начать все сначала. И все это без больничных и поблажек. И всю жизнь до самой пенсии экономить, экономить, экономить.

Мой банк оказался крохотной сберкассой в полуподвале -"пивныце" церкви, вмещавшем кроме нас, актовый зал- клуб и кухню.
"Пивныця" - это место проведения праздников и "перекусок".
"Кредитивка", касса, - это отделение банка Desjardins.
Компьютер оказался операторским терминалом.
Язык общения - украинский. Садясь вечером в автобус, едва успевала прикусить язык и не поприветствовать водителя изысканным "Добрый вечир".  

Всякий разговорчивый клиент начинал со мной знакомиться по одной и той же схеме.
 -А яке в тебе призвище, дiвчиноньку?
-Biтрогон, - отвечала я, уже после двух дней работы понимая, что этот вопрос неспроста.
-Яке гарне, справжне украинське призвище. А як тебе звуть?
-Наталка, -не задумываясь переводила имя, как на школьных тетрадках по-украинскому языку.
-Яке гарне iм'я. (Пауза, разглядывание, размышление.)
-А яке призвище мае твiй батько?
И все - фиаско, экзамен провален, человек с фамилией с окончанием на -ов не может быть нашим до конца.
Самый дотошный сразу поставил вопрос ребром, на котором я сломалась почище русской радистки:
-А чи розумiеш росiйську мову?
-???
Я бы так и посчитала, что меня разыграли, если бы тут же не услышала правильный ответ: "А я майже геть не розумию."
Потом как-то стала свидетельницей светской беседы двух приятельниц, одна - русская из Белоруссии, вторая - украинка и поняла, что была неправа.
-Як там ваша кiшка?- спрашивает украинка.
-Кишка? Мои кишки??? Ей подсказывают - кошка.
-А, кошка? Гарно, спасибi.
Тут уже очередь украинки удивляться: 
-Кошка? Що то, кошка?

Через несколько месяцев, когда украинский снова стал родным, включая даже, казалось бы, забытые книжные обороты, от директора другого украинского банка услышала изящный комплимент: "А вы добре говоритэ НАШОЮ мовою". С ударением. Это было покруче, чем вопрос про понимание русского языка.
И стало мне в очередной смешно. Какие там к черту общий менталитет, пассионарность, самоидентификация! Их язык, их народ, их история. А ты - не настоящая.
В общем, я старалась уже не с таким энтузиазмом. Открывала, закрывала счета, переводила, принимала, выдавала деньги. Все за сногшибательную зарплату чуть выше минимальной. Параллельно продолжала учиться в университете, где все было другое, вольное, не строгое. Суббота была отдана французскому, все вечера и воскресенье - Вижуал Бейсику, остальные дни -вырабатыванию працьовитости и усердности. 
А самое трудное было - научиться отвечать по телефону. О, какие это были муки! Телефон у нас никто не любил, правда, все по разным причинам. Поэтому трубку поручали снять мне как младшему клерку младшего звена. Но какое же было разочарование у старшего звена, когда выяснилась моя полная непригодность идентифицировать клиентов, независимо от языка общения. Выжать из меня, зачем звонили, еще можно было, но кто -практически никогда, несмотря на то, что народ, как правило, представлялся. Обычно дальше, чем мужской голос- женский я в определениях не заходила. Я путала голоса наших директоров, благо, что их было много, и ставила начальство в глупое положение, ибо родные директора - материя тонкая, любят персональный подход. Если же звонили рядовые квебекуа с рядовым, как им казадось вопросом в рядовую, как им казалось, кассу, их ожидал жестокий отпор. И допрос с пристрастием, откуда узнали телефон, адрес, почему не хотят идти в другой банк. Если же попадался твердый орешек и в своем упорствовании доходил до личного визита, то уходил от нас не то, что неудовлетворенный сервисом, но совершенно обескураженный.

Был такой юмористический эпизод, когда некто позвонил и спросил, есть ли у нас квотеры. Что он хотел не простые, а "юбилейные", я, конечно, не разобрала, да и мудрено было - моей задачей было не привлекать клиентов, а отпугивать, отвлекать их внимание и гасить интерес к такому объекту, как наша касса. Но он, наивный, понял только одно: квотеры есть! Через полчаса наэлектризованную предстоящим иностранным вторжением атмосферу разорвал звонок в дверь, взмыленный клиент сиял счастьем, что он нас все-таки нашел. Его долго не впускали, одна изучала физиономию в окошко, вторая готовилась нажать на кнопочку "если что", третья раскладывала стопочки 25-центовиков. Наконец, последний барьер взят, и... какое разочарование ждало бедлагу, квотеры оказались самые обычные. Одного он не мог взять в толк - почему его даже выслушать не хотели по телефону?

Проснулась я неожиданно. Пришла как-то молодая, энергичная и практичная на вид женщина и деловито поведала о паломничестве и паломниках, о неверующих и сомневающихся, о чудесах и откровениях. Она ушла, но благость еще долго оставалась, разлитая в мечтательных глазах и сонных позах сотрудниц. Александр Островский, "Гроза": "Каких-то, каких-то чудес на свете нет! А мы тут сидим, ничего не знаем. Еще хорошо, что добрые люди есть: нет-нет да и услышишь, что на белом свете делается; а то бы так дураками и померли." И вот тут я поняла, что на этом мой украинский период заканчивается.И решила попробовать следующий, уже почти готовый образ, программистский или

История третья
 
 Вот с чего начать: с конца или начала?
С начала: а приспичило мне стать программистом не только потому, что мой муж был в ужасе от моей затеи. Флер романтизма профессии и мерканитильные сравнивания зарплат увлекали не меньше. К этому времени у меня уже было аж 2 курса: один по С, второй по Вижуал Бейсику. Для разнообразия было решено сдать еще и Микрософту хоть один экзамен.
Потом 4 месяца самостоятельных поисков работы, неверие в себя, приставание ко всем, как искать работу и уход от депрессии снова в университет Монреаля, на этот раз учить Java. Там сразу полегчало. А еще через месяц - запись на курсы по поиску работы.
 
Об этих курсах я знала от друзей, плохого они не посоветовали бы. Так говорила себе я каждый день из 3,5 недель, когда скрепя сердце, ездила обсуждать с собратьями по несчастью, что в наших резюме не так, что у нас с мимикой и мотивированностью не так, что такого в глазах промелькнуло не такого, и почему плечики не так опустились, и вздох не такой вырвался. 20 минут записываться на пленку - уже испытание. Потом час выслушивать 10 мнений о себе зрителей, потом искать огрехи в поведении следующего актера. Надо сказать, что команда участников была очень дружной и активной. Какую бы глупость нам не предлагали, мы во все играли. Сказали, надо звонить во все компании, хоть как-то подходящие по профилю, мы звонили. Сказали, что надо искать не только для себя, но и для других - мы искали. Устраивали обеды, сочиняли и исправляли друг другу письма, дружили и сопереживали.

Все было старо, как мир, не могло сработать и срабатывало. И даже телефонные звонки, самая для меня тяжелая часть, тоже принесли результат - меня вызвали на интервью. На которое мне было суждено попасть уже работая. Потому что другая добросовестная участница игры принесла для меня внутреннее объявление фирмы, где она подрабатывала в то время по вечерам. И хоть в этом объявлении требовался техник в информатике, а не программист, я как добросовестный игрок, откатала все нужные па: отправляла факсы и мейлы, звонила, приходила на 3-хчасовое интервью и получила  от них ну очень интересное предложение - поддерживать программы на языке APL, о котором дотоле ничего не слышала . Приняла тут же, ибо, как сказала сама себе: "работодатели в очереди к тебе не стоят."
 
И уже через 2 часа первого рабочего дня пришла в ужас и решила идти на интервью в приличную компанию, сообщение от которых поступило аккурат накануне. В приличной компании на ВБ тоже никто не писал, писали на Дельфи, но после часа беседы и обещаний интереснейшей жизни с их стороны, при согласии на невысокую, по их понятиям, зарплату с моей стороны, я на свое новое рабочее место возвращалась с большой неохотой.
 
Однако, мои тетеньки из маркетинговой компании оказались очень проворными, все поняли, встретили меня на входе, строем провели к вице-президентше, наобещали сказочную жизнь у них через 3 месяца и заверения в их любви ко мне с первого взгляда. Грубая лесть победила, я осталась.

История четвертая - я и маркетологи.

Мои тетеньки - это на 80% женский штат компании, которая занимается статистикой и маркетинговыми исследованиями. Не той, статистикой, которая третий вид лжи, но что-то рядом. Искусство ставить правильные вопросы, так будет точно. Маркетинг повеселее.
Около 1000 наблюдателей компании по Канаде наблюдают за магазинами и автомастерскими, ресторанами и банками и прочими сервисами. За символическую в общем-то мзду. Как Луи Де Фюнес в каком-то старом фильме. А потом перлы участников обрабатываются и преподносятся клиенту вместе с общими вказивками, тенденциями, результатами расчетов и сводными таблицами.
Я долго отказывалась от участия в оценках, потом дважды попробовала, больше не буду. Еще когда надо было погулять по Монт Тремблан по туристическим магазинчикам в количестве 12 за 3 часа, то куда ни шло, там хоть можно было ерунду какую-то быстро покупать, (типа ручки ценой в 1 доллар - за 15 или заколочки для волос за 35) и переходить в следующий. Но поход по заданию в приличный ресторан убедил, что это развлечение не для всех, я никакого кайфа ни от еды, ни от вечера не получила. Только и остались в памяти, что булавка на галстуке официанта, съехавшая вбок и мои сомнения по этому поводу, снимать ли ему за это баллы, да полированная итальянская претензия на роскошь, которая нагоняла тоску, как местный магазин итальянской мебели с многобещающим названием Princesse.
Компания небольшая, человек 20-30 на постоянной основе и разношерстная толпа студентов и прочих интервьюеров, меняющихся, как в калейдоскопе. Борюсь с желанием расказать немного о каждом, они все интересные, но, как говорят мои девочки,не хорошо это - сплетничать. Поэтому пройдусь только по бывшему своему шефу.
Пьер произвел на меня незабываемое впечатление, когда собрал свой отдел на историческое заседание, первое за время моего 2х-месячного там присутствия. Начал он его так торжественно, что ни на чем другом я уже не могла сосредоточиться. 
-Как вы знаете, я должен быть уходить в декретный отпуск через 4 недели. Ситуация изменилась. Врач считает, что мои роды могут начаться в любой момент...
Кого как, но меня "мои роды" увели далеко от заседания и от мер по предотвращению последствий беременности шефа, развивающейся столь стремительно.
Через 2 недели он собрал вещички и многозначительно и скупо сообщил на прощание: "Первая капля. Я ухожу."
После возвращения из декретного отпуска он поработал совсем недолго. После его ухода нас стало меньше, а работы больше. Я обрела свободу все переписать и перестроить, они - идиотку, согласную работать по 16 часов без выходных.
Сейчас, в октябре 2002, это уже 2 года, как я там. Не реже, чем раз в 3-4 месяца говорю, что все надоело, и уйду все равно куда, хоть окна мыть, но дурное дело не хитрое, затягивает все больше. 
Не реже, чем раз в 4-5 месяцев президент компании спрашивает меня, откуда я. (Так и вспоминается фраза из Поправки-22: "Так он понимал юмор"). Дальше подробно расспрашивает, а как на Украине с:
а) производством автомобилей
б) с зерновыми
в) производством мяса
всегда заканчивая удивлением, что это в Европе, что там тепло, что там море и что там есть электронная почта.
Летом этого года, отправляя меня в заслуженный длинный отпуск в эту Украину, президент попросил меня прислать открытку... из Ленинграда. Наверное, я все-таки была не очень убедительна в рассказах. Ну вот, наверное, и хватит на пока.

Труа Ривьер или Je t'aime a l'italien.

Маленький городок с говорящим само за себя названием -"три речки"-привлекал давно как место, где больше, чем 200 лет назад обосновались урсулинки. Таких старых мест в Квебеке не так уж много, поэтому городок как-то запал еще тогда, когда читала книжки по истории. Да и вообще, эта тема - иммиграция женщин в Квебек нет-нет да и привлечет до сих пор. Так, всегда было интересно попытаться разглядеть в грубине веков портреты дочек-девочек короля. То есть, задумано было экспортировать как дочек, с благородной якобы целью удачно и с царским приданым выдать сирот-бесприданниц Парижа замуж за офицеров-колонистов, а заодно и население колонии умножить. Но вышло, скорее - "девочек", столько авантюр, трагических и мелодраматических этот благородный и расчетливый порыв Людовика XIV породил. Но еще удивительнее были монахини, уезжавшие на чужбину действительно спасать, лечить, учить и исчезать навеки. Поэтому, точно так же как и Тадуссак как место, где начиналась основная, мужская колонизация, Труа Ривьер интересны как место высадки первых урсулинок.

В этом году осень начиналась как-то уж очень поздно и затяжно. Даже в десятых числах октября "индейское", бабье лето робко красило лишь отдельные пряди лесов. Настоящей симфонии цветов все не получалось. Над Монт Тремблан вихрь красок еще не пронесся. И вот поэтому, в один из будних вечеров представилось нечто, резко отличающееся от нашего обычного для этих дней осени времяпровождения- лазанья по горах с откручивающейся от бесконечного кручения и восхищения башкой. Вместо этого захотелось впустить в себя чей-то древний вздох, побродить в тихой галерее, а потом чтобы моросил дождь, летели желтые листья на черный, мокрый асфальт, а мы бы сидели в сумраках в темном от старости ресторанчике и потягивали порто или мадеру.

И все так и вышло. Картины, правда, при музее урсулинок любительские, с трогательными подписями, вроде этой: "Серж Бруни. Родился в 1938 году. В 1969 жена подарила ему краски и кисти, и он начал рисовать." И картины, и визит в часовню мне почему-то показались прикосновением к чему-то теплому и родному, как плечо старой, толстой няни. Три сестры, три женских ипостаси на фреске: Вера, Надежда, но вместо Любви - Милосердие. Отполированные деревянные скамьи класса девочек в зале рядом. Незатейливый рассказ девочки-экскурсовода, постоянно прерывающийся колокольчиком на двери при входе новых посетителей. Маленькая кунсткамера. Наивные подписи и доходящее даже до нас через расстояние в 300 лет ощущение доброты и скромности всех этих сестер.

А за стенами монастыря, внизу- широкий разлив реки, порт, набережная, легкий, зовущий ветер, простор и кудлатые, стремительные облака. С рестораном, правда, случился облом - никак не находилось ничего соответствующего настроению. Адреса из интернета последовательно отвергались, дождик уже накрапывал, ситуация становилась все более комичной, кругами мы приближались к машине, почти разочарованные и достаточно голодные, чтобы тут же уехать, и вдруг наткнулись на то маленькое чудо, которое так тщательно искали. Все сошлось: и место, и старая крыша, и потемневшие балки под потолком, и пол чуть ниже уровня земли, и конечно, же мокрые хризантемы на окнах. Смущало только название Piazza, сулящее, вроде бы, одни и те же макароны под разными названиями. Однако, злопыхатели в моем лице были посрамлены - все было и вкусно и аутентично. И дождь таки стучал в окно, и порто был отменным, и на столе горела маленькая свечка, и тихо билась в рыданиях любви итальянская музыка. Посетителей было в то время еще очень мало, девочки-официантки протирали оловянную утварь и чистили камин, а весь ресторанчик олицетворял ценнейшее и редчайшее на американском континенте качество - "никакого китча". Правда, к семи часам стал подтягиваться народ, жаждущий банкета, и в ожидании главных гостей присвистывающий и пришепетывающий всеми характерными "д-з" и "с-со". А потом было веселое возвращение домой под оглушительную и бесшабашную песенку "Je t'aime a l'italien"  Фредерика Франсуа, как бы закрывающую на сегодня итальянскую тему.